«Онкодиспансерный» гепатит начал убивать камчатцев... Первой и, увы, не последней жертвой «выведенной» на Камчатке заразы можно считать Ирину Субботину. Её жизнь стала стремительно разрушаться после осеннего КТ с контрастом в местной лечебнице. После процедуры она не прожила и пяти месяцев.

Она была по-настоящему счастливой. Рядом с ней были счастливы и её родные. Но Иры теперь с ними больше нет… Сердце женщины перестало биться в реанимации вечером 12 апреля. В том, что именно эта инфекция погубила жизнь любимой мамы, жены, дочери, сестры, подруги, её родные не сомневаются.

Они рассказали M-MEDIA о последних днях Ирины, поделились историями её многолетней борьбы за жизнь и трагического ухода, а также мыслями и предположениями о причинах её смерти.

«К сожалению, на Камчатке помочь мне не могут. Врачи рекомендуют обратиться в более крупные медицинские центры Москвы или Санкт-Петербурга. Мне необходима помощь в направлении на лечение, а также сопровождение в дороге до больницы, так как по состоянию своего здоровья я уже не в силах передвигаться самостоятельно. Если наше краевое правительство так и будет продолжать замалчивать ситуацию о массовом заражении людей и не оказывать им высокую квалифицированную медицинскую помощь, просто страшно подумать, что станет с этими людьми в ближайшее время».

Это были последние строки письма, адресованного Яровой жительницей Камчатки. А самыми первыми были: «Уважаемая Ирина Анатольевна! Пожалуйста, помогите нам»… 

К сожалению, помочь автору крика о помощи, увы, не успели, хоть и пытались. Ирина Субботина ушла из жизни 12 апреля, оставив детей, внука, любящего мужа, маму, родных и друзей. Ей было 52 года.

«Она в последнее время работала в лаборатории тубдиспансера. Она была очень жизнерадостной, активной. Она очень любила друзей. На похороны пришло больше 200 человек. Все её очень любили…», — рассказывает сестра Ирины Елена.

«Ситуация такая, что остались дети, остались внуки… Опустошённые души сейчас из-за роковой ошибки… Она была лучезарным и прекрасным человеком… Она была воздушной, как ангел. Мы прожили с ней 17 лет. 17 лет одного счастья…», — добавляет муж женщины Вадим.

Ирину можно считать первой жертвой так называемого онкодиспансерного гепатита, о которой нам стало известно. И, к большому сожалению, не последней. Во время подготовки этого материала пришли печальные известия о том, что буквально через три дня после гибели Ирины инфекция забрала у родных Евгения. Он ушел из жизни в день своего рождения. Мужчина перенес более 50 «химий» и при этом вел активную жизнь: совершал километровые пробежки, катался на велосипеде, тягал гантели. Но вот сломал его, как и Ирину, гепатит. Зараза резко ухудшила состояние человека, остановила лечение онкологии и запустила обратный отсчет времени. Его историю мы рассказывали совсем недавно. Его можно посмотреть по этой ссылке.

Но вернемся к Ирине.

Последние дни своей жизни она провела в коме во второй городской больнице. Туда её без сознания доставили из краевой. Почему врачи решили транспортировать Ирину туда, имея на своей территории всё необходимое для реанимации, пока большая загадка. Возможно, в этом есть какая-то логика, но в сознании её родных она не находит места.

«Для нас это было большое удивление, почему ей не оказали как можно быстрее помощь, переведя из корпуса в корпус, который находится буквально в нескольких метрах. Но почему было принято решение везти её во вторую городскую больницу в состоянии комы? Причины нам не озвучили. Мы думаем, что хотели снять с себя какую-то ответственность. Однако это только наше предположение», – рассказывает Елена.

«Как это всё связано? Правильно это или неправильно, мы не знаем. Может, её следовало там оставить. Но это не мне судить. Может, они сделали ошибку, а может, хотели как лучше. Но в кому она вошла вечером 10 апреля около 23 часов, и она уже из комы не вышла. Её в три часа ночи перевезли во вторую больницу в реанимацию, и там она находилась до 12 апреля. В 22:50 там она и скончалась», — добавляет муж Ирины.

В квартире Ирины на Северо-Востоке в Петропавловске уже никогда не будет всё как прежде. Хотя раньше было по-домашнему уютно, светло, спокойно и весело. Большая, дружная и любящая семья недавно потеряла самого дорогого человека, и сейчас кажется, что и смысл жизни. Любимая мама, жена, дочь и сестра уже никогда не соберет своих родных за большим столом, не спросит: «Как прошел день?», не пожелает доброго утра, не побалует вкусным ужином, не разделит счастье семейных праздников и не обнимет. Но она всегда будет улыбаться в их сердцах и с фотографий в кухне на стене, тревожа в памяти светлые и добрые воспоминания, а в душе -невыносимую боль невосполнимой утраты…

«Просто один вопрос: как жить дальше? Потому что для меня она была просто всем…», - мама Ирины, Валентина.

У Иры было всё, что делало её по-настоящему счастливой: большая семья, уютный дом, любимая работа, хорошие друзья. О чем еще можно мечтать!?

Но, казалось бы, прочный фундамент жизни девять лет назад все-таки дал трещину и начал постепенно разрушаться.

Муж Ирины рассказывает: «У Ирины обнаружили рак груди и в 2016 году сделали первую операцию. Она хорошо прошла и была ремиссия. А в 2021 году у неё выявили метастазы в кишечнике. Вторая операция тоже прошла хорошо. Всё это время с 2016 года она стояла на учете в местном онкологическом диспансере. Летом 2024 года у Иры начались кратковременные помутнения сознания. В сентябре она обратилась в больницу, где ей сделали КТ, но ничего не обнаружили. Но так как надо обследоваться, онкодиспансер наш назначил КТ с контрастом, и провел Ирине эту процедуру».

И вы наверняка уже поняли, чем именно закончилась эта, казалось бы, безобидная процедура. Ирина попала в список тех, кому краевой онкодиспансер «подарил» гепатит. Ноябрь прошлого года стал для неё роковым, перечеркнув все надежды на удачный исход многолетней борьбы за жизнь. Но о том, что всё в итоге обернется большой бедой, никто тогда, конечно, не знал. Уже в конце декабря после ноябрьского КТ с контрастом женщине стало хуже. Дали о себе знать первые признаки новой заразы.

«После того как ей сделали КТ с контрастом, был определенный период, когда Ира чувствовала себя хорошо, но в конце декабря всё изменилось. Её стало тошнить по утрам, а это первые признаки гепатита. И дальше ей становилось всё хуже и хуже. Она уже мало кушала и жаловалась, что её от всего мутить. К этому добавилась рвота. Это уже пошли признаки гепатита, но об этом мы узнали уже позже», - рассказывает Елена.

Новость о массовом заражении пациентов онкодиспансера тогда ошарашила многих и застала врасплох. Растерянные плохими новостями люди, посещавшие лечебницу в опасный период, подбадривали себя и пытались успокоить, надеясь, что их эта вспышка не зацепит. Но, к сожалению, Ирину зацепило, как и многих других.

Первый раз анализы на гепатит у неё взяли в январе, когда она находилась в больнице. Результат – отрицательный. Второй в феврале уже был положительным, а в марте финальный третий отбросил все сомнения – Ирина была заражена. 6 марта её положили в «инфекционку» на два месяца.

«Мы с ей всегда на связи были. И потом она как-то звонит и говорит: “Мам, ты только не переживай!”. А я у неё спрашиваю: “Чего не переживать, Ира?”. Она отвечает: “Ты только не переживай! Меня заразили гепатитом”. Мне тогда аж плохо стало. Ну, думаю, гепатит и гепатит, надо лечиться. Я ей звонила четвертого марта, она еще была дома. Шестого марта она позвонила уже сама и сказала, что её положили в больницу. Я тогда поддержала её и попросила не бросать лечение. Оно должно было занять два месяца», - рассказывает мама Ирины, Валентина.

Лечение гепатита С — довольно сложный процесс, он занимает от 8 недель и может длиться больше года. Однако на ранней стадии, как правило, хватает и двух месяцев интенсивного лечения, чтобы побороть инфекцию. Примерно в первых числах мая Ирина должна была вернуться домой, где её очень ждали, но этого так и не произошло. 10 апреля она впала в кому, из которой так и не вышла. В своем последнем разговоре с мамой она сказала ей, что хочет улететь из палаты «инфекционки» и как можно дальше от всех проблем. Но лететь все-таки пришлось не ей, а её маме… На похороны своей дочери.

«В начале апреля она мне позвонила и говорит: “Мама, я больше не могу здесь находиться. Я не хочу здесь быть. Если бы у меня был билет, то я бы встала сейчас и просто улетела отсюда подальше”. Тогда я сказал ей: “Ну, куда ты улетишь? Тебе остался месяц до конца лечения. Потерпи, пожалуйста. Нужно долечиться”. Вот восьмого апреля она звонила. А 10 апреля я ей позвонила и по голосу поняла, что ей сейчас очень плохо. Мы с ней попрощались и договорились на следующий день созвониться. Но не созвонились… 10-го ей стало совсем плохо. Она вошла в кому, из которой так и не вышла… Мне Лена позвонила в час ночи и сообщила, что Иры больше с нами нет… Мы сразу взяли билеты, и 14 числа с её братом уже были здесь», - рассказывает мама Ирины.

Поддержать маму в трудные минуты её жизни хотел и её сын. Находясь на учёбе в другом регионе страны, он рвался как можно скорее вернуться домой. Но тоже не успел… 12 апреля в 22:50 Ирины не стало. О её смерти родные узнали совершенно случайно. И это вообще отдельная история.

«Нам никто не позвонил ни вечером 12 апреля, ни ночью. Я сама позвонила в больницу утром 13 числа, чтобы запросить там справку для её сына о состоянии его мамы. Он сейчас учиться в другом регионе страны, и хотел как можно скорее вернуться домой. Справка ускорила бы этот процесс. В больнице у меня спросили: “А вам разве не сообщали?”. Я говорю: “А что мне должны были сообщить?”. Тогда нам о смерти Иры и сказали. Умерла она в 22:50 12 апреля, а узнали мы об этом в 09:25 13-го числа. И то, совершенно случайно», - рассказывает Елена.

Когда у Ирины окончательно подтвердили гепатит, врачи приняли решение бросить все силы на его лечение. В итоге онкологию поставили на паузу. Но к двухмесячному интенсивному марафону после многолетней борьбы с раком её организм уже не был готов.

«Так как организм был перегружен и печень перегружена, и это очень сложное лечение, Ире пришлось нелегко. На тот момент к онкологии и гепатиту прибавилась еще и эпилепсия. Врачи приняли решение лечить в первую очередь гепатит, приостановив лечение онкологии. Ей также прописали лекарства от эпилепсии. Задача была: вылечить гепатит и вернуться к прежнему лечению. Ну а поскольку организм был сильно ослабленным, процесс пошел довольно сложно», - рассказывает Вадим.

«Если бы не гепатит, Ира продолжала бы свое основное лечение по онкологии. Однако новые препараты только осложнили положение дел. И привели её к такому состоянию. И Иры теперь с нами нет…», - добавляет Елена.

«Можно сказать, что гепатит её убил. У пациентов онкодиспансера и без гепатита слабый иммунитет, а тут еще эта зараза. Им сложно принимать лечение от гепатита. Это очень большая нагрузка. И получается, что гепатит С просто уничтожил шансы многих на выздоровление. Как это сейчас всё будет происходить, трудно даже предположить», - говорит муж Ирины.

Никакой эпилепсии у Ирины никогда и не было. Ею на Камчатке прозвали краткосрочные потери сознания, которые развились у женщины к осени и точную причину которых так и не удалось установить. Не успели. Но в одном из заключений ранее написали, что это эпилепсия. Более того, инфекция не пустила Ирину на лечение в ведущие федеральные клиники. После всех достигнутых договоренностей ей просто отказали в госпитализации, когда узнали, что у неё гепатит.

«Ей поставили эпилепсию из-за приступов потери сознания. Но у нас были большие сомнения. Она проходила дополнительные обследования головы, и в заключение написали, что признаков эпилепсии не обнаружено. Но тем не менее врач поставил ей этот диагноз. Также было пара случаев, когда Ира падала в обморок в больнице. Тогда врач инфекционной больницы, видя все это, сказала: “Вы знаете, ваши признаки не похожи на эпилептические”. Я это всё говорю к тому, что в феврале Вадим звонил в клинику Санкт-Петербурга и описывал её состояние. Тогда ему также сказали, что приступы не похожи на эпилепсию и предложили приехать на обследование в самое ближайшее время. Мы приняли решение, что будем обязательно её отправлять туда. Но буквально через три дня пришли результаты по гепатиту. Соответственно, нам в больнице сообщили, что Иру с гепатитом не примут. В начале марта мы были готовы отправить Иру на лечение в Санкт-Петербург», - делится воспоминаниями Елена.

Сомнений в том, что именно в местном онкодиспансере Ирину заразили гепатитом, у её родных нет. Она проходила обследование в других регионах страны, в том числе и роковой осенью, и по всем заключениям из Хабаровска и Владивостока никакого гепатита у неё не было. Однако он появился после КТ в местной «онкологии». Совпадение? Вряд ли.

«Понятное дело, что гепатит С ей здоровья не прибавил. Я считаю, он её просто убил. Она могла еще пожить, но гепатит всё перечеркнул. Он убил её. Я считаю, что руководство должно было уволиться после случившегося. Почему вообще допустили такое, что онкобольных стали заражать там, где их должны лечить?», - добавляет Вадим.

Вопросов в этой страшной истории, увы, больше, чем ответов. Много неизвестных и в заключении о смерти. Родным с трудом удалось его получить, а когда прочитали, то не поверили своим глазам.

«Я сама была возле морга и ждала этого заключения. Его должны были выдать с 13 до 14 часов, но на руки я его получила около 15:30. Долго шел процесс. Я обратилась к патологоанатому, на что он мне ответил, что по Ирине собрали целый консилиум, на который съехались врачи из разных больниц и там они что-то решают. Что именно они там решали, я не знаю. Но заключение на руки мне выдали с горем пополам, а в нем написано, что к смерти привело новообразование неопределенного или неизвестного характера органов пищеварения. Причем тут органы пищеварения, кома и сильные головные боли? Для нас это большая загадка. Если судить по коду, который тут указан, то это новообразование доброкачественное. Мы сомневаемся в этом заключении. Мы считаем, что не это было причиной смерти», - рассказывает сестра Ирины.

Сильные боли, проблемы со зрением, потери сознания, тяжелая психоэмоциональная обстановка. Находится в таком состоянии в четырех стенах палаты «инфекционки», не видя больше месяца своих родных, — тяжелое испытание, выдержать которое под силу разве что единицам. К Ирине не пускали никого. Максимум — разговоры по телефону. По сути, она в этот страшный период осталась один на один со своей проблемой, мыслями, переживаниями, болью.

«Мне кажется, что таких тяжелобольных нужно иначе лечить. Нельзя их закрывать в четырех стенах. Ирина пробыла в «инфекционке» полтора месяца. Это очень тяжело и эмоционально, и психологически. Мы её не видели. Нас к ней не пускали. Мы видели её последний раз шестого марта, когда она легла. А последний раз, когда она была в коме. В последние дни она звонила и говорила: “Я отсюда уйду. Я отсюда уйду. Заберите меня отсюда”. Но мы же верим своей медицине. Я её настраивала на то, что ей нужно долечиться. Но она уже там не могла находиться. И, мне кажется, подход к лечению должен быть другой. Нужно давать возможность встречаться с родными, чтобы они могли поддерживать в эти трудные минуты… Даже помощница Яровой была удивлена, когда узнала, что онкобольная лежит в «инфекционке», а не в онкологии», - рассказывает Елена.

«Сейчас, скорее всего, онкодиспансер будет отрицать свою причастность к массовому заражению гепатитом людей, и ссылаться на то, что они подхватили заразу в другом месте. Но вы понимаете, что это полный абсурд. Слишком много совпадений в этой истории. Это ужасно, если они будут всё отрицать. Лучше признать и сделать выводы, чем от всего отказываться и говорить, что все эти люди где-то в другом месте заразились», - делится Вадим.

Но никакого отрицания и никакого признания вины, ровным счетом ничего не слышно людям, которые серьезно пострадали от такой выходки лечебницы. Ни смены руководства, ни открытого расследования, ни банальных извинений. Крайним оказался лишь глава краевого Минздрава, которого публично выгнали из министерства, и на этом пока всё.

Создается ощущение, что на эту халатность наложено вето тишины.

Возможно, придерживаются тактики: пройдет время, и всё забудется. Да вот только не получается забыть. Последствия массового заражения гепатитом приобретают страшные оттенки. Зараза начала убивать. И сколько еще похожих историй может произойти, остаётся лишь догадываться. При этом родные Ирины мести не желают. Они лишь хотят, чтобы подобное больше не повторилось.

«Месть здесь совсем не главное. Главное, чтобы этой трагедии больше никогда не повторилось ни на Камчатке, ни в каком-либо другом месте. Но я считаю, что кто-то должен ответить за сломанные судьбы людей. Почему власти это всё умалчивают, мне совершенно непонятно. Мое мнение, это преступная халатность. Это федерального уровня ЧП. За это нужно ответить руководству онкодиспансера. Главное, чтобы это не повторялось. Чтобы не плакали ни дети, ни родственники», - говорит Вадим.

Как теперь жить дальше, родные Ирины пока не представляют. Пустота, растерянность, разочарование, безысходность не отпустят их еще очень долго. Успокаивает лишь одно, что у Иры уже ничего не болит, чего уже нельзя сказать о сердцах тех, кто любил её, ждал домой и верил.

Никита Новиков